1 июн. 2011 г.




Голоса вождей и смелых охотников – гатакт всегда будут звучать в старинных преданиях эвенков. Голоса тех, кто тысячелетиями охотился в тайге с обоих берегов Байкала, называя его Ламу. Голоса тех, кто на оленьих упряжках уходили далеко на север, в темноту, в полярную ночь. Окропляя бесконечный путь до побережья Охотского моря и Северного Ледовитого океана кровью из ран своих и кровью местных племен. Это голоса эвенков, хозяев тайги и тундры. Лучшие следопыты Байкальской Азии.

О них говорили, что они знают в лесах каждый хребет, каждый камень, каждое дерево. Им наперечет знакомы от Енисея до Витима все хой (болота), каждая длягдагарь (обгорелый лес), каждый брякаган (горный ручеек). Им приметна всякая чуть заметная дорожка в лесу. Они знают след всякой лыжи и всякого животного. На своих лыжах, обтянутых камусом, могли догнать самого быстроногого оленя и лося. 

Название народа – эвенки – стало употребляться только с 30-х годов XX века. До этого использовались названия:  тунгусы, ламучены, орочены, хамниганы. Делились на «пеших», «бродячих» и «кочевых», различия между ними были порой существенными: от типа хозяйства, одежды и традиций до особенностей наречий.

В отличие от бурят эвенки относятся к северной тунгусо-манчжурской языковой группе.
Сегодня эвенки проживают преимущественно в северных районах Бурятии: Баунтовском эвенкийском районе, Баргузинском, Северобайкальском, Курумканском. Численность - 1,6 тыс. человек.

Охота – это основа жизни. Острое зрение, звериное чутье, меткость, сила и выносливость – без этого не выжить в сумраке безбрежной тайги. Не накормить молодую жену и детей. Изо дня в день эвенк выходил на заре из чума, чтобы выйти на след лося, кабарги, изюбра, соболя, а то и на медведя. Хоть одним глазом увидеть в темных дебрях свежий след зверя, а там лук и стрелы уже не подведут. Летом, если на берегах Ламу или у реки какой селились, то ловили рыбу. На то всегда были костяные крючки, блесна, гарпуны, острога и сети. 

Если духи одарили храброго охотника добычей, то не скупился он поделиться ее со всеми, кто живет в его стойбище. Устраивался пир в честь него, люди рода славили его и желали охотнику еще большей удачи на тропе.   

Их дома – чумы – подобны индейским вигвамам. Летом из тонких жердей делали остов, из бересты или сосновой коры, по весне заготовленной, сухожилиями диких животных сшивали в полотнище. Зимой покрывали шкурами. Благодаря обтекаемой форме чум не заносило снегом в пургу, да и сильные ветра не были страшны.

Общались с другими родами, разложив в особом порядке ветки на земле или на снегу, так могли назначить встречу, известить о войне или мире, о перекочевке с оленями или уходе в другие места за диким зверем. 

Предание о том, как киндигиры на Байкал пришли
Племен среди эвенков было множество. Одни из самых известных были камчагиры, населявшие западное побережье Байкала, калягиры в верховьях реки Лена, някугиры на севере Байкала, киндигиры в устье реки Баргузин, кумкагиры на южном байкальском берегу.
Память о том, как они пришли на эти земли, сохранилась в родовых преданиях у киндигиров. Раньше эвенкийское племя киндигиров, как и многие другие эвенки, жили далеко от Ламу (Байкал) и не знали о его существовании. Однажды шаман закружился в танце, забил в волшебный бубен и особым видением увидел блестящую на солнце синюю гладь Огромного Озера. И сказал он своему племени: «Я вижу хорошее место. Но народу там много, словно сосен и елей в тайге». Закричали тогда бесстрашные киндигиры своим боевым кличем, чтобы он повел их туда. 

Трижды шаман зажигал лес, трижды киндигиры оставляли за собой длягдагарь. И путем, каким вел он, пришли они к берегам Ламу. В те времена там жили племена монголов (предположительно баргуты). И началось большое сражение с ними. Киндигиры оттеснили их и заперли в прибрежных скалах. Монголы прорубили дорогу через скалы и ушли в другие места. С тех пор киндигиры поселились на побережье Ламу. И сказал тогда им шаман: «Оставайтесь теперь здесь. Много в этих благодатных местах зверя и рыбы. Жить можно хорошо. Скоро я уйду навсегда к предкам. Вы похороните мое тело на острове, около речки Душкачанки». Умер вождь киндигиров. Схоронили его сородичи и отправились кочевать далеко в горы, от Байкала до реки Мамы.