15 нояб. 2011 г.



Оксана, давняя хорошая знакомая, позвонила и в своей немного торжественной манере предложила поехать в Аранжан.  «Куда?», – переспросил я. О том, что это одно из главных буддийских мест Бурятии, честное слово, до этого звонка не знал. «Там на скале проявилась мантра ОМ МАНИ ПАДМЕ ХУНГ». – ответила она. Правда не уточнила, что это произошло, как минимум, двести пятьдесят лет назад. Когда на новоприсоединенные территории к Российской империи, в степи Южной Бурятии, один за другим приходили буддийские священнослужители из Монголии и Тибета. Оттуда же возвращались домой первые бурятские ученые ламы. 

«Будет обряд поклонения лусам, духам воды. Договорились, что его проведут ламы Мурочинского дацана, – добавила она, – за сутки до обряда есть мяса нельзя, лук, чеснок тоже. И возьми паспорт, без него тебя высадят из автобуса на въезде в Кяхтинский район». 

В суете дней, указание на счет воздержания от мяса выполнить мне не удалось, все-таки съел я сочный мясной шарбин, забыв, что на завтра мы выезжаем, о чем конечно, жалел. Как-то глупо вышло, ведь знал же.

Ранним утром паломники городских буддийских общин, с детьми, с родственниками собирались у Театра Оперы и Балет, откуда обычно выезжает автобус «Улан-Удэ – Улан-Батор». Направление все равно одно: на юг, вплоть до российско-монгольской границы.

Пока кто-то все-таки побежал домой за забытым паспортом, оставшееся большинство тут же в автобусе по недорогой цене покупали ритуальные шарфы – хадаки, благовонные палочки, свечки, которые используется сейчас в Бурятии как эквивалент зулы (лампады) для подношения.

Наконец-то автобус поехал. На час позже запланированного выезда. Подъехав к мосту, перекинутому  через Селенгу, все увидели, что его вторая сторона дороги находилась в ремонте, поэтому все кто ехал на левый берег, или в южные районы Бурятии, куда нужно было и нам, проезжали по соседнему старому мосту, который опасно сотрясался от бесконечного трафика. Наш громадный корейский автобус представлял опасность для старого моста. Поэтому регулировщик, уставший от утренней маеты, равнодушно взмахнул рукой и заезжать на мост не разрешил. Многие из нас, кто не знал, каким путем еще можно попасть на Левый берег, подумали, что Селенгинский мост - единственная возможность попасть на юг. И внутри себя смирились с тем, что никуда не едем. Старые буддисты-бабушки заговорили о неизбежных препятствиях на пути праведном.  
   
 Водитель же просто развернулся и поехал обратно в город, по пассажирским рядам прошел шелест, что едем через Тарбагатайский район, теряем еще час, но хотя бы уедем. За окнами замелькали весенние пейзажи гор, полян, мелких речушек только, что освободившихся ото льда, будто лирическое отступление перед серьезными духовными делами. Вскоре выехали на трассу, идущую на юг.

Ехать примерно из Улан-Удэ до Мурочинского дацана часа 4. Разговоры быстро стихли, останавливались всего два раза: на «стоянке Гэсэра»,  обошли по кругу солнца каменные глыбы священного места, и на въезде в Кяхтинский район; в автобус зашел пограничник, быстро проверил паспорта и вышел. Граница точно на замке.

Проехали Кяхту, славившейся и на востоке и на западе до конца XIX века своей чайной торговлей. Дальше автобус ехал по грунтовой дороге. Я смотрел на южные безлесые степи Бурятии, куда только что пришла первая весенняя жара, и невольно сравнивал их с монгольскими степями. Несмотря на свое большое сходство, между ними все равно проскальзывает едва уловимая разница, создающая своеобразие местного ландшафта.

Наконец показались строения Мурочинского дацана, где для утомившихся паломников уже приготовили чай и легкую пищу. Мурочинский дацан или дацан «Балдан Брэйбун» – наследник того самого первого бурятского буддийского монастыря, созданного Первым Пандито Хамбо Ламой Доржи Заяевым с позволения императрицы Елизаветы Петровны.  Эта земля была родиной самого Первого бурятского Пандита («Пандит» - с санскрита «ученый», «просвещенный»). И чудесное появление священной мантры буддистов связано с его благородной деятельностью.  Говорят, что обнаружил ее именно он.  


Я, как и все, зашел в дуган, поклонился перед алтарем, перед статуями божеств, поднес свою лампаду, затем прошелся по территории, покрутил на немного покосившемся остове барабаны – хурдэ с молитвами внутри, зашел в малый дуган, где стояла каменная плита с высеченными буддийскими текстами, сделал обход – «гороо» ступы, посвященной первому Пандиту. 



Говорят, что на ее месте XII Пандито Хамбо Лама Даши Доржо Этигэлов нашел тайник со священными реликвиями Первого Пандито. Это был знак об исполнении пророчество Первого Пандита о том, что он вернется после своего ухода из жизни через 75 лет в новом воплощении. Им считался при жизни Даши Доржо Этигэлов. Эта неслучайная находка было классическим подтверждением кармической связи великих лам.  


После чая мы отправились в Аранжан. Я долго сомневался, подсчитывая часы, прошли ли сутки, как я съел мясо и могу ли принять участие в обряде поклонения водным духам – лусам. Они даруют удачу и благополучие верующим. И пока доставал купюру из своего кошелька, зацепился заусенцем за край чужой визитки, выступила капля крови. То было для меня знаком, что мне нужно просто спокойно посидеть в сторонке от церемонии.  Лусы терпеть не могут крови и запаха мяса.  
Ну что же, самое главное, что я приехал в Аранжан.



От дацана до Аранжан минут 10 езды. Это место необычное, хотя весна еще здесь не вступила в свои полные права, еще без зелени, еще не много пустое с оголенными деревьями, чувствуется, что здесь царит умиротворение и покой. Ламы открыли для нас маленький молельный домик с алтарем внутри, который летом утопает в зарослях листвы. В нем иногда проводят ретрит в течение трех дней для лам с Иволгинского и Мурочинского дацанов, начитывающих мантру Арья Балы с раннего утра и до вечера. Обычно налагается на это время  и обет молчания, кроме мантр и молитв произносить ничего нельзя, как и смотреть в глаза людям.  


Но всем не терпелось увидеть чудо. Где эти заветные шесть слогов ОМ МАНИ ПАДМЕ ХУНГ на отвесном утесе? Я, как и другие паломники, всматривался в небольшую скалу, пытаясь увидеть их, но тщетно. Кто-то успел высказать мысль, что нужно хорошо помолиться, чтобы увидеть их.   Смятение могло продолжаться еще долго, пока лама не подошел и рукой не указал на проявившуюся надпись.

Слоги виднелись, будто под саму шкуру камня божественной рукой аккуратно ввели иссиня-черную чернильную жидкость, и немного размашисто написали священные слоги на тибетском языке: ОМ А ХУНГ сверху, и чуть ниже мантру Авалокитешевары (по-бурятски «Арья Бала») ОМ МАНИ ПАДМЕ ХУНГ. О том, что это рукотворное дело человека речи не было. Сомнений нет, что это настоящее чудо. По поверьям, сам Будда Шакьямуни оставил это знак, признак огромной силы этого места.   



На полке походного деревянного алтаря у скалы я зажег лампаду, и пытался возжечь благовонную палочку, но ветер, немного погодя, задувал ее, несмотря на мои старания. И, пока у водного источника шел обряд поклонения лусам, я  читал мантру ОМ МАНИ ПАДМЕ ХУНГ, дарующее достижение сострадание и могуществ Будды, пытаясь получить благословление этого святого места.  



Эту мантру буддисты, особенно тибетцы, за всю жизнь стараются начитать, как минимум, миллион раз. Сдвигая бусинку за бусинкой на своих четках, начитывая эти слоги, я пытался представить перед собой самого Арья Балу, чей лучезарный свет нектаром спадал на мою голову. В этот момент осознаешь, что в Аранжане, когда находишь силы очиститься от множества лишних мыслей, сосредоточившись на духовной силе этого места, происходит подлинное очищение от негатива и болезней.

Несмотря на дальнюю дорогу, сюда тянет, и даже со временем не проходит ощущение, что приеду туда еще не раз, ведь я только слегка приоткрыл дверь к пониманию.    

ТЕКСТ: КЛИМЕНТИЙ ФЕДОРОВ
УЛАН-УДЭ - МУРОЧИНСКИЙ ДАЦАН - АРАНЖАН
 май 2011


Журнал ILoveBuryatia.ru 15.11.2011 1(1)


-->